А.Аскаров > Арийская проблема: новые подходы и взгляды

24.01.2006
В исторической науке формировалось представление о том, что согласно древних письменных источников (Ригведа и Авеста) Иран и Индия в середине II тыс. до н.э. были завоеваны арийцами. На вопрос о том, что “кем были арийцы?”
еще в XIX в. на основе лингвистического анализа текстов “Ригведы” и “Авесты” специалисты по исторической лингвистики утверждали, что они в древности индоиранские племена, которые вели пастушеский образ жизни, боги индоиранского пантеона носят эпитеты “владика обширных пастбищ”, “посылающий прекрасноконное богатство”; в обращенных к богам молитвах их “просят оросить пастбища, даровать коней и быков”; в жертву им приносят коней, быков и баранов; боги изображаются едущими на конных колесницах, бог-творец Тваштар считается первым строителем колесниц (отсюда следует, что индоиранцы были хорошо знакомы с колесницами). Общеиндоиранскими являются названия разных типов колесного транспорта: колесницы, ее частей, упряжи, названия одежды кочевников-степняков (Смирнов, Кузьмина, 1987, стр. 52; Geiger, 1882; Oldenberg, 1894).

Эта хозяйственно-бытовая картина индоиранских племен, характеризованная на основе лингвистического анализа хорошо отражена в археологических комплексах Евразийских степей (Кузьмина, 1974, стр. 42-45; Kupper, 1957; 1959, p. 152). Даже археологам удалось определить археологические признаки арийца, согласно которых во-первых, могила умершего арийца должна быть огромным курганом с учетом его престижного положения в обществе ( на подобии кургана Солоха, Аржана, Тегискена, Новокумак-25, Куль-Оба и др.); во-вторых, могила арийца находится в центральной части под курганом с богатым погребальным инвентарем и соответствующим военным доспехам; во-третих, могила арийца сопровождается насильственно убитыми боевыми коньями; во-четвертых, могила арийца будет сопровождаться насильственно убитой одной из его жен с богатым погребальным инвентарем и золотой колесницей.

Именно на основе этих признаков, характерных для арийца, археологи стремились обосновать научную состоятельность теории лингвистов о происхождении индоиранских племен и определить их первоначальной родины, т.е. они начали искать топонимов, подтверждающие о том, что степы Северного Причерноморья в древности были первоначальной родины индоиранских племен; что легендарная река Ранха было иранское название матушки Волги; проводились исследования о влияниях индоиранских языков на финно-угорские (Vasmer, 1923; Абаев, 1949; его же, 1972; Топоров, Трубачев, 1962; Стрижак, 1965; Барроу, 1976; Миллер, 1987).

В 1960-х годах среди археологов и лингвистов укрепилась гипотеза о расселении индоиранцев во второй половине II тыс. до н.э. в степях к востоку от Волги и отождествлении их с носителями андроновской культуры (И.Дьяконов, 1956, стр.124; Иванов, Топоров, 1960, стр.13; М.Дьконов, 1961, стр.40-43; Бонгард-Левин, Ильин, 1969, стр. 121-124; Грантовский, 1970, стр. 351-358; Гафуров, 1972, стр.27-33; Смирнов, Кузьмина, 1977, стр.52). Согласно этой гипотезы, обитавщиеся до этого в низовьях Дона носителы абашевской и палтавкинской культур (Братченко,1969, стр.20-23; его же, 1976, стр.117-118) появляются на бассейнах Волги и ассимилируются с местными племенами (Смирнов, Кузьмина,1977, стр. 51-52), в результате чего под влиянием новых субстрантов от нижней Волги до юго-восточного Зауралья образовались новые археологические комплексы, один из которых является новокумакский комплекс андроновской культуры (Смирнов, Кузьмина, 1977, стр.26-33). Памятники новокумакского типа генетически связаны с алакульскими памятниками и древнее алакульского комплекса андроновской культуры. Обряды захоронения новокумакского этапа, как и у андроновцев идентичны, в обоих случаях умершим состоятельных членов общества жертвоприносят коня или бычка и барана.

Таким образом, К.Ф.Смирнов и Е.Е.Кузьмина пришли к выводу о том, что в решении индоиранской проблемы огромную роль сыграл западный импульс, который способствовал к формированию новокумакского археологического комплекса андроновской культуры (Смирнов, Кузьмина,1977, стр.52). Относительно принадлежности к индоиранским племенам носителей срубной и андроновской культур говорят и многие другие археологи. К такому выводу пришел первым С П. Толстов (Толстов, 1948, стр.68, его же, 1962, стр.59), Следовал его А.Н.Бернштам, считая, что Индия была завоевана орийцами, т.е. носителями андроновской культуры (Бернштам, 1957, стр 19). Археолог С.С.Черников стоял первоначально в иной позиции, т.е. он считал, что носители андроновской культуры скорее всего говорили на одном из древнейших диалектах тюркских языков (Черников, 1957, стр. ), потом писал, что андроновцы вероятно относятся этнический к разноязычным племенам (Черников 1960, стр.112).

Однако его взгляды по обоим версиям также не устраивали сторонниками теории “европацентризма”. Наоборот, его оппоненты приводили новые и новые доводы, согласно которых, как бы убедительно доказывают генетические родства между срубно-андроновскими племенами и саврамато-саками (VII-V вв. до н.э.) на археологических материалах, что подтверждаются письменными источниками античных авторов (Бернштам, 1957; Смирнов, 1957; его же, 1964; Кузьмина, 1963; Акишев, 1973, стр.43-58). Однако, такая гипотеза намекает на расовом и культурном единстве народов, составляющих индоевропейской системы языков. На самом деле, на основе археологических источников можно судить не о языке носителей срубной и андроновской культур, а лишь о хозяйственной и бытовой их жизни, ибо окончательного решения вопроса требует письменных и много других дополнительных материалов. В действительности, под такой гипотезы лежит политический аспект теории “европацентризма”, согласно которого европейские страны имеют “законную основу” завоевать азиатских и африканских народов. Расистская черта “европацентризма” хотя была раскритикована Советами (БСЭ, том №3, 1950, стр.3), но его колониальная сущность осталась в тени. Если принимать во внимании, что колонизаторская политика Российского государства в стороны на восток, начатого с периода царя Ивана Грозного (до 16 века славяне расселились на Востоке до Уральских хребтов), не говоря о завоевателских походах Царской России в Средней Азии, то вопрос становиться ясным, что теория “европацентризма” по душам была и политикам Советов.

Согласно Ригведы и Авесты слово “арий” первоначално, относительно к местным ираноязычным племенам означал “чужой”, “иноземец”, “завоеватель”, потом он приобрел содержания “хозяйин”, “аристократ”, “господин”. Страна арийцев была созданным первым богом Ахурамазды “Арьянам Вайджа” у Даития, которая богата скотом и пастбищ. “Десять месяцев там зимние, два летние, и в эти (зимние месяцы) воды холодные, земли холодны, растения холодны там в середине зимы, там в сердцевине зимы; там зима, (когда) идет к концу, там большое половодье” (Вендидад, гл. 1, стр.431). С П Толстов допускает, что река Даития возможно авестийское название Амударьи. Если так, то Древний Хорезм в эпоху бронзы мог быть всего лишь южной части “Арьянам Вайджи” с богатым скотом и пастбищ.

По нашим представлениям, территория “Арьянам Вайджа” очень широкая, т.е. простирается по степям от северных и северо-восточных берегов Черного моря до озера Байкаля. Его северная граница согласно Авесты смыкается со славянскими лесами, зимние периоды которых продолжается до десяти месяцев в год. Согласно археологических исследований, проводимых на этих удобных для скотоводства просторных степях в первой половине II тыс. до н.э. на базе кочевого скотоводства развивается коневодство. Коневодство является важным фактором при переходе от яйлажного скотоводства к кочевому. Оно привело коренному изменению в социальной и экономической жизни общества. В качестве плодов в структуре скотоводческой общины появилась крупная частная собственность-конные предводители, в руках которых сосредоточивались десятки загонов для скота.

Известно, что в скотоводческом хозяйстве по сравнению с земледельческим довольно интенсивно происходит процесс имущественного неравенства. По этой причине, стали жизненно важной задачей перед скотоводами охрана и пасти скота, для выкармливания интенсивно растущего кочевого скотоводства расширение и завоевание новых пастбищ, что привело в составе скотоводческих общин создание боевого отряда конников. Все это произошло в естественным образом в середине II тыс. до н.э.

Они в социальной жизни общества составляли свободную, подвижную военную прослойку, владельцу многочисленных скотов. Эта прослойка и ее члены семьи, близкие им, в отличии от простых их соплеменников в авесте называлась “азадами” т.е. арийцами. Отечество их – “страна арийцев”, “арийские просторы”, “Ариана” т.е. “Арьянам Вайджа”. Основное богатство населения этой страны – скотоводство, т.е. мелкий и крупный рогатый скот + лошадь и верблюд. Повседневная бытовая жизнь у них построена на основе степных условий кочевых общин.

Как отмечалось выше, что скотоводство доходнее хозяйство, чем земледелия, а аппетит у крупного владельца скота не имеет свои пределы. Возможности периода военной демократии – переходного этапа от первобытно-общинного строя к первому классовому обществу способствовал неоднократному столкновению межплеменных раздоров ради овладения новых и широких пастбищ. Иногда эта борьба носил постоянный характер. В таких ситуациях конному отряду подвижные и ловкие, сильные и крепкие богатыри, инициаторы и рассудительные военные конники нужны. Когда в быту скотоводческих племен утвердилась кочевой образ жизни открылись широкие возможности для воспитания боевых военных. Воспитывать в духе преданности к традициям потомков весьма характерна для тюркоязычных племен Евразийских степей. Поэтому, в древности и средневековье степные племена с малых лет воспитывали своих детей к военному делу, что являлся престижным занятием и стремление к этому стало жизненной программой для многих молодых тюрков. В конечном итоге, боевой дух переходного этапа привело к сложению конных арийцев, завоевание ими чужеземных владений превратился важный источник обогащения скотоводческих племен. Именно, эти военные конники скотоводческих племен чувствовали себя вольными и свободными в жизни, не ощущали себя зависимым ни кому, кроме богов, чувствовали себя и экономически, и политически независимыми азадами-арийцами. Согласно общинных традиции того периода близкие и соплеменники арийцев также считали себя принадлежавшим к арийцам. Однако, как нам кажется, престиж к воспитанию истинного арийца, в первую очередь, принадлежал детям состоятельных семей. Поэтому, в конечном итоге воспитание должно завершиться формированием в лице каждого молодого война истинного арийца. Значить, арийцы является социальным явлением развития кочевого этапа жизни скотоводческих племен, инициативный и рассудительный слой общества, аристократический пласт только что рождаемого раннеклассового общества.

Даже в археологической науке паниранистический дух вошел в научно-идейную направленность археологических исследований и повернул ее в сторону теории “европацентризма”. Особенно этот дух бросается в глаза в изучении памятников скотоводческих племен Евразии в эпоху бронзы. В археологической историографии советского периода рассказывается: что в священных книгах Ригведы и Авесты благородная страна арийцев – “Арьянам Вайджа” богаты скотом и пастбищ, о завоеваниях арийцами северо-западной Индии и Ирана в середине II тыс. до н.э., о распространении предков индоарийских племен степей Евразии, об их обычаях, об идентичности культуры и языка, о единстве религиозных представлений и наконец отмечается об общей основе словарного фонда (Толстов, 1948; его же, 1962; И.Дьяконов, 1956; Бернштам, 1957; Смирнов, 1957; Иванов, Топоров,1960; М.Дьяконов, 1961; Грантовский, 1970; Бонгард-Левин, Ильин, 1969; Кузьмина, 1963; Смирнов, Кузьмина, 1977; Акишев, 1973; Кузьмина, 1994).

Соответственно, согласно индоевропейской теории говорится, что ассимиляция индоиранских племен с местными и освоение ими арийского языка, в конечном счете, привело к утверждению здесь иранской системы языков. Это идея продолжает жить в научных кругах даже и независимого Узбекистана (“Ўзбекистон миллий энциклопедияси”, том 6, 2003, стр.563). Причина существования подобных гипотез в сферах общественно-гуманитарных наук показывают о столь многочисленности еще “белых пятен” в истории Узбекистана, которые ожидают своего научно-объективного решения.

>Вопреки индоевропейской теории, столь широко распространенной в былой советской науке, нами выдвигается положение о тюркоязычной принадлежности населения Великой степи, считавшихся ранее ираноязычными, в частности, впервые было предложено связать с ними носителей андроновской культуры, широко распространенной на огромных просторах Великой степи. В древности и средневековье, как и в эпоху бронзы, тюркский этнос был широко распространен не только по Горному Алтаю, но и по Средней и Нижней Сырдарье, а на Востоке его границы простирались до Минусинской котловины. Эти регионы впоследствии не зря носили название “Дашти Кипчак”. В древности современный Ташкентский оазис, вся территория Казахстана, Семиречье, Горный Алтай, Южная Сибирь и Восточный Туркестан считались родиной тюркоязычных народов, говоривших на различных диалектах.
В бывшей советской науке в этом вопросе на основе выявленной ранее близости языков “Авесты”, “Ригведы” и современных европейских языков преобладала точки зрения об индоиранской языковой принадлежности древних народов, как Великой степи, так и Средней Азии. В результате складывалась традиционная точка зрения о том, что изначальная прородина индоевропейцев находится в районах Зауралья, к юго-востоку от Уральского хребта, и что первоначальными носительями этих языков- языков арийцев были степные племена (Кузьмина, 1994). Положение об ираноязычности автохтонных степных племен , принятая на основе связи, существующей между языком “Авесты” и “Ригведы” , не оставляет в степной зоне места тюркскому этносу, поэтому полагали, что зона расселения тюркоязычных племен ограничивались в древности Горным Алтаем, а вся периферийная зона, вплоть до Байкаля, считалась заселенной ираноязычными племенами.
Практически так было? Материальная культура, бытовая жизнь, антропологический облик населения Великой степи близки друг к другу, во многих случаях являясь идентичными, неужели носители культуры Горного Алтая говорили по тюркски, а населения окружающих их зон были ираноязычными? Во-первых, здесь речь идет об этнолингвистических процессах, происходивших 3,5 тысяч лет тому назад в степях Евразии и об их языках. Согласно исторических данных в этом и последующих периодах здесь проживали тюркоязычные племена. Конечно язык неразрывно связан с письменной культурой. Поэтому, в науке социально-экономическая, политическая и культурная сплоченность, как один из ведущих факторов в этнической консолидации признает письменностью. В то время как, письменность сыграет важную роль в объединении родоплеменные языки в язык этноса и под этим взглядом лежит этногенез и этническая история тюркоязычных народов. Расселение тюркских этносов можно проследить через географического распространения древнетюркских письменных памятников.
Согласно информации согдиолога М. Исхакова, древнетюркская письменность имела множество своих местных вариантов (Исхаков, 2003, стр. 7-12). Древнетюркские письменные памятники встречаются не только на Орхоне и Енисее, но и в Южной Сибири, В Горном Алтае, в Якутии, в бассейнах реки Обь и Иртыша, От Монголии до Семиречья, в долине Таласа, в Ферганской долине, В Кашкадарьинском оазисе, В степях Казахстана, Приволжье, В бассейне реки Дона, на Северном Кавказе, в бассейне реки Кубан, в Крыму, в Молдове, в Венгрии и Болгарии. Распространение древнетюркской письменности до бассейна Дуная свидетельствует о широкой арены формирования в древности тюркского историко-культурного, социально-политического пространства.
В период средневековье в связи с наступлением славян на юг в Восточной Европе в цепи тюркского этноса хотя и произошло не большой перерыв, то Приволжье, на Северном Кавказе, северо-западного Каспия, в Крыму и в Молдове до настоящего времени проживают тюркоязычные народы. Болгары в последнее тысячелетие под влиянием господствующей языковой среды стали славяноязычными. Мадьяры, принадлежавшие к алтайской семьи языков до сих пор проживают на берегах Дуная. Признание дон-кубанского комплекса письменных памятников, как вариант тюркской письменности, не оставляет никакому сомнению ее принадлежности к тюркскому этносу. В этом плане весьма важно мнение известного лингвиста А.М Щербака, который пришел к выводу, что “обнаруженные значительное число образцы тюркской письменности в бассейне Дона от Новочеркасского вплоть до Воронежа можно считать принадлежат к печенегам” (Щербак, 1971, стр.27-34).
Профессор М.Исхаков на основе изучения географического ареала древнетюркских письменных памятников приходит к выводу, что распространение тюркской письменности на тысячи километрах, по долинам и оазисам Евразийских степей и сложения ее нескольких местных вариантов не может ее географического ограничения лишь территорией только Горного Алтая, Восточного Туркестана и Южной Сибири, так как по находкам письменных памятников тюркоязычные племена с древнейших времен явились автохтонным населением по всей внутренней части Центральной Азии – от Якутии на востоке до Дуная на западе и от севера кипчакской степи до южного Турана (Исхаков, 2003, стр. 7-12).
К сожалению, в исторической науке утвердилось мнение о том, что тюркоязычные племена пришли сюда как “переселенцы”, “завоеватели”, “оккупанты”. Подобное утверждение не имеет научной основы. Действительно, что в древнейшей и древней истории наших народов переселение имело место. Например, в эпоху бронзы переселение древних земледельцев было связано с освоением плодородных земель, а переселение кочевых племен было связано с захватом пастбищ для скота.
Однако эти переселения не означали, что с древнейших времен в Средней Азии жили только ираноязычные племена. Одновременно в этих территориях бок о бок обитали и тюркоязычные племена и народы. Это историческая истина начиная с эпохи бронзы хорошо прослеживается на археологическом материале.
Есть одна историческая действительность – говорил на научно-теоретическом семинаре ТГПУ им. Низами согдиолог профессор Мирсадик Исхаков, что на нескольких этапах тюркской государственности большую роль сыграл степи Казахстана, бассейны Нижней Волги, юго-восточные регионы Зауралья, Горный Алтай, Восточный Туркестан, Южный Сибирь и степи Монголии. Они по всей Евразии, в частности и в Средней Азии, опираясь к местным, ранее осевшим тюркским племенам, утвердили свою власть. Однако полиэтническая ситуация в Средней Азии не повлияло серьезно политическому процессу. Наоборот, автохтонные ираноязычные бактрийцы, согдийцы, хоразмийцы, населения Чача и древней Ферганы в покровительстве тюркских государств были заинтересованы от международных связей и хозяйственно-культурного развития.
Благодаря Великого шелкового пути, начатые бурные развития социально-экономического и духовно-культурного взаимоотношения и влияния в VI-VIII вв. привело к турко-согдийскому симбиозу, в результате чего значительная часть согдийцев и бактрийцев, также и хоразмийцы полностью ассимилировавшись с тюркоязычными племенами осваивали тюркский язык. Впоследствии эти ассимиляционные процессы привело к формированию узбекской народности. Другая часть согдийцев и бактрийцев ассимилировалась частично с тюркоязычными племенами и в период исламизации под сильным влиянием персидского языка в период саманидов образовался ираноязычный таджикский народ. Этносы сугд, бахтарий, хоразмий и на подобие их народности исчезли из исторической арены и их языки вышли из обихода.
Во-вторых, если еще возвратимся к этническому составу древнейшего населения Евразийских степей, то в этих регионах другие этнические пласты кроме тюркских постепенно начали появляться с периода русского царя Ивана Грозного (Бахрушин, 1927; Красинский, 1947). До этого славяне жили на востоке до Уральских хребтов, на юге – до реки Урала (Арциховский, 1946; Греков, 1946; Третьяков, 1953; БСЭ, 1956, том 39, стр.291-293).
Во третьих, хорошо выявляемое на археологических материалах культур Евразийских степей эпохи бронзы (в первую очередь андроновской и срубной культур) близкое сходство и порой идентичность, близкие параллели проявляемые в керамическом и металлургическом производствах, единство и однотипность в антропологическом облике племен поставили перед исследователями серьезнейший вопрос о языковом принадлежности населения Великой степи. Однако, ни один из исследователей не ставил перед собой вопрос о том, что “неужели андроновцы Горного Алтая являясь туркоязычным, а носители андроновской культуры окружающих его территорий – ираноязычные”?. Потому что, в период бывшего Советского Союза так много была сочинена научная литература сторонниками индоевропейской теории, идейно-духовного направления которых составила идеологическая политика колонизаторов.
Необходимо отметить, что можно согласится с историко-археологической трактовкой о происхождении арийцев и научной интерпретацией об их исконной родине. В действительности арийцы социальная прослойка, формировавшаяся в общине кочевых скотоводов Евразийских степей. Об этом выше говорилось. Вопрос наступление их на юг в середине II тыс. до н.э. также соответствует к исторической действительности. Однако, утверждение лингвистов, основанное на наш взгляд, на абстрактное рассуждение об их ираноязычности и старание вслед за ними отдельных археологов искусственно подтверждающих о правоте лингвистов, еще требует конкретного весомого научного доказательства.
Известно, что в советской исторической историографии принято считать, что хунны являются тюркоязычными племенами. Известный тюрколог Л.Н. Гумилов в своей монографии “Хунну” пишет, что в китайских источниках хунны как этнос впервые упоминается 1764 г. до н.э., потом еще 822 и 304 гг.(Гумилов,1960, стр.23). По сообщению проф. А. Ходжаева в последние годы китайские и японские ученые проводили серьезные совместные исследования над 24-х томной истории Китая (“Эрши си ши”) и установили, что термин тюрк в разных вариантах встречается в китайских источниках начиная с 2205 года до н.э. т.е. более 4-х тысяч лет назад (Ходжаев, 2003, стр.178). Например, отряды северной провинции царства “Шя” (2205-1766 гг) напали на племя “туфанг, гуйфанг, куюнг, которые обитали в западной и северо-западной границе Китая (Дуан Лянчин, том 1, стр.124). Племя гуйфанг при северных царствах “Шя” (2205-1766), “Шонг” (1766-1122) и “Чжоу” (1122-771) – это и есть динглинг (Дуан Лянчин, том 1, стр.115). Крупный китайский историк Люй Симян пишет, что “ранее названное динлин или динглинг – позднее именовалось как чилэ или теле. Сейчас мы их называем “уйгур”, а на западе их называет “тюрк”. На самом деле тюрк и уйгур были в составе племенного союза динглинг. Китайцы чилэ (теле) называют также “гавчэ” (“љангли”). Хотя и эти имена внешне не похож друг на другу, но они единые по происхождению. Именуемая их причина “теле” и “гавчэ” происходила от того, что (когда их застал китайские историки-“ши”-А.А.) часть из них обитавшие на юге Большой Пески и подчинявшие династию Вэй” (220-260 годы) называлась “гавчэ”; другая часть, обитавшие на севере тех же песков и подчинившие к племенам жужан именовалась теле (Люй Симян, 1987, стр. 87). Согласно китайских письменных источников, во время царства “Шя” (2205-1766 годы) племена “теле” и “хунну” вошли в состав племенного союза “шюнгну” или “ху” (“хун”). Термины “туфанг” и “ди” являются самими ранними этнонимами в китайских источниках (Ходжаев, 2003, стр.179). В “Исторические записки” Сима Цяна, основанные на данных древнекитайских источников, написанных на камня, кости и китайского тростника, начиная с 2205 года сказано, что на западной и северо-западной границе Северного царства “Шя” проживают народы “ху” или “хулу” (Бичурин, 1950, стр.40). По рассказу китаяведа профессора А.Ходжаева племя “ху” по географическому расположению делятся на западный и восточный “ху”. Позднее в китайских источниках этноним “ху” назван “дунгху”. Этот термин через русской литературы на наш язык пришел как этноним “тунгус”. Западное крыло “ху” делится на два племены т.е. на “рунг” и на “ди”. В свою очередь делится на красный ди (“чи ди”), большой ди (“жонг ди”) и белый ди (“бай ди”). Племя “Рунг” делились на западный рунг(“ши рунг”), на горный рунг (“шан рунг”), на лесной рунг (“линг рунг”). Во второй части “антологии хуннов” истории династии Хан написано, что “на юге существует великий Хан, на севере его имеется сильный Ху” т.е. находится “хунну”. Историк Восточного Хана Чженг Шюан писал, что “ху- настоящие сюнну” т.е. “хунну” (Большой словарь китайских иероглифов. Том 3, 1987 г., стр.2057).
Таким образом, на основе анализа выше отмеченных древнекитайских письменных источников, в записках “ши” царства Северного Китая “Шя” (2205-1766), “Шонг” (1766-1122) и “Чжоу” (1122-771) в северо-западной границе во второй половине III и на протяжении II тыс. до н.э. под названиями “ху”, “ди”, “хунн” и тиек жили тюркоязычные скотоводческие племена. Они в китайских иероглифах хотя произносились по разному, но принадлежность их к тюркскому этносу не вызвало сомнение. Именно, в этих периодах на территории Южной Сибири сложились две археологические культуры: на востоке Южной Сибири глазковская культура, а на западе-андроновская (Окладников, 1955, стр.8). Носители андроновской культуры распространились с запада Казахстана вплоть до северо-восточного региона Уральских хребтов. С.В.Киселев особо подчеркивает, что памятники андроновской культуры, распространенные в XVIII cтолетии до н.э. в Минусинской котловине и в бассейнах Енисея во многом были близки к срубной культуре степей Нижней Волги, Донецск и Дона (Киселев, 1951, стр.100). Районы широкого распространения их простирались от степей Нижней Волги до Монголии, с северо-востока Уральских хребтов вплоть до Средней Азии (Грязнов, 1956; Кривцова-Гракова, 1955; Формозов, 1951; Черников, 1960; Мошкова, 1962; Сорокин, 1962; Федорова-Давидова, 1964; Давидова, 1964; Генинг, 1975; Стоколос, 1972; Сальников, 1967; Маргулан и др., 1966; Черных, 1970; Кузьмина, 1963; Итина, 1977; Зданович, 1984; его же, 1988, Аванесова, 1991 и др.). Значить, упомянутые в древнекитайских источниках этноними “ху”, “ди”, “гуйфанг”, “туфанг”, “рунг”, “хунн” и “чилэ” были носителями андроновской культуры. Именно, из этих андроновских общин во II тыс. до н.э. вышли арийцы. Следовательно, что арийцы произошли из тюркских кочевых скотоводческих племен.
Положение о принадлежности тюркоязычному этносу носителей андроновской культуры было высказано и раньше (Черников,1957; Аманжулов, 1971, стр. 64-66; его же, 1975; его же, 1980). Теперь ряды, выступающих с такой позицией растет постепенно (Аскаров, 1996, стр.71; его же, 2001, стр.69-72; его же, 2002, стр.55; его же, 2004, 4-6; Ходжаев, 2003, стр. 176-184; Исхаков, 2003, 7-12).
На археологическом материале подтверждается проникновение арийцев (“варварская оккупация”) глубоко на юг двумя этапами во II тыс. до н.э. Первый этап произошло в середине II тыс. до н.э. (Массон, 1959, стр.116-118; Аскаров, 1962, стр.28-41), а второй – последней четверти II тыс. до н.э. (Аскаров, 1989, стр.160-166). Массовая миграция арийцев, начатая с эпохи бронзы в Среднюю Азию привела к эпохе раннего средневековья сложения здесь тюрко-согдийского социального и этнокультурного пространства и на этом пространстве постепенно увеличивался тюркоязычный этнический пласт, в результате чего последний обеспечивал здесь господство тюркской языковой среды. Это историческая правда. Однако, такой социальный и этнокультурный процесс в эпоху бронзы и даже в последующих периодах не прослеживается на территории Индии и иранских возвышенностях. Поэтому ни как не представляется возможным, что проникшие в эпоху бронзы в Индию и Иран арийцы, находящиеся несколько ниже чем местных по культурно-экономическому развитию, не могли изменить язык автохтонного населения. На самом деле, гипотеза об ираноязычности скотоводов евразийских степей, построенной на сравнительного анализа лингвистов между языками “Авесты” и современных европейских языков, является плодом теории европацентризма”. Согласно этой теории тюркоязычные скотоводческие племена Евразийских степей было объявлено ираноязычными.
Среди древних индоиранцев широко распространен термин “арья” (независимый, свободный, господин). Пришедшие из северных регионов скотоводы, которые занимали иранских возвышенностей в Авесте получили название Ариана. Поэтому, согласно исторической традиции древнее название иранских возвышенностей стала Ариана. Иран новая форма Арианы. В древней истории термин Ариана означал не только собственного Ирана, но и он применен к территорию распространения иранских языков. По этой причине, в науке те арийцы, которые остались в Иране были названы иранцами, а те, которые ушли в Индию – индоарийцами.
Таким образом термин “арий” первоначально звучал в социальном плане, позднее когда ассимилировался с местным населением означал новое этническое содержание и под влиянием господствующей местной языковой среди арийцы постепенно теряли свой родной тюркский язык и в конечном счете иранизировались. Не исключено, что в регионе Среднего Востока в древности наряду хурритскими и эламитскими языками бок о бок существовал и язык дарий-древнеперсидский. Он по всей вероятности сложился на юге Ирана – в Персиде, как родной язык иранских парсов. Арийцы сначало утвердившись на юге Ирана установили свою политическую власть над персоязычными общинами. Эта власть, начиная правителя Чишпиша – потомок военного лидера арийца – Ахаманий, привела к формированию системы управления не только по экономики, но и политико-административного направления, т.е. в пределах Южного Ирана сложилось некое владение Персида. Во время царства Кира II и Доро I это владение достигает до мировой империи и сфера влияния языка дарий, как язык государства охватывала широкую географическую среду.
Таким образом, логический анализ исторических процессов, происходивших во второй половины II и начало I тыс. до н.э. приводит к выводу, что происхождение династии Ахаменидов непосредственно связано с проникновением на юг тюркоязычных арийцев из Евразийских степей. Они под сильным влиянием господствующей автохтонной языковой среди и культурно-хозяйственного потенциала древнеперсидских общин иранизировались. Поэтому ахаменидские цары Кир II и Доро I хорошо зная, что они по происхождению арийцы, в наскальных надписях гордо заявляют, что они “истинные арийцы”. Не только они, но даже Кушан (намек на рабатакский документ) считают себя арийцами, т.е.по происхождению тюрк.
В последнее время в археологической литературе вопреки существующей концепции по происхождению арийцев появилась необычная гипотеза, согласно которой арийцам принадлежать носители древнеземледельческих племен эпохи бронзы Бактрии и Маргианы (Сарианиди, 2001). Выдвижение такой гипотезы послужила находка одной могилы с захоронением жеребенка в некрополе городища Гонур эпохи бронзы в Мургабском оазисе. Жеребенок лежал в могиле в скорченном положении без черепа. В.И.Сарианиди пишет о том, что до сих пор в науке считалась, что индоарийцы-кочевые андроновские племена, что они формировавшись в степах Евразии в середине II тыс. до н.э. мигрировались на юг. Те арийцы, которые остались в Иране стали иранцами, а те, которые ушли в Индию – индоарийцами. Теперь, в связи с этой находкой создалась необходимость о пересмотре вопроса о первоначальной родине арийцев. Далее пишет автор новой гипотезы, что в могильнике Сват на севере Пакистана пол века тому назад были обнаружены два скелета коня. Сложения археологических комплексов Свата и БМАК (бактрийско-маргианский археологический комплекс) имеют единого происхождения. Если учесть все это, то становиться ясным, что арийцы формировались в кругах памятников эпохи бронзы Свата и БМАК ( Сарианиди, 2001, стр.37-43). Видимо, В.И.Сарианиди не учитывал те моменты характеристики арийца, согласно которых, могилу арийца должны сопровождать несколько конских скелетов с соответствующими предметами и т.д., о которых четко сказано в настоящей работе. Поэтому искать арийца на материалах Свата и БМАК считаем преждевременным.
Итоговое заключение: Арийцы являются социальным явлением развития кочевого этапа жизни скотоводческих племен Евразийских степей, инициативный и рассудительный слой общества, аристократический пласт только что рождаемого раннеклассового общества. Они вопреки исторической лингвистики не были носителями иранских языков, наоборот согласно сопоставительного научного анализа древнекитайских источников язык арийцев принадлежал к тюркоязычному этносу. О миграции их на юг в середине II тыс. до н.э. хорошо прослеживается на археологическом материале.
Наиболее широко распространенные ими области является территория Средней Азии, где в эпоху раннего средневековья сложилось тюрко-согдийское социально-этнокультурное пространство, в результате чего в пределах этого этнокультурного пространства сложились узбекский и таджикский народности. Хотя на археологическом материале не прослеживаются следы материальной культуры о проникновении арийцев на территории Ирана, Афганистана, Пакистана и северной Индии, но о нем можно судить социально-экономическими изменениями, связанными с кризисом хараппинской цивилизации.
Однако, арийцы не могли изменить языки местного населения ни в Индии, ни в Иране. Наоборот, языки пришлых в конечном счете поглощены языками автохтонных племен. В это время на юге Ирана в Персиде на местной основе функционировал язык фарси-дарий-древнеиранский. Утвердившись свою политическую власть над Персидой, арийцы способствовали расширению ареала распространения древнеперсидского языка, как язык руководимый ими государства. Значить, для территории Арианы иранский язык не чужой, а местный. Язык пришлых был поглощен последним.

ЛИТЕРАТУРА
1. Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор. Москва-1949.
2. Абаев В.И. К вопросу о прородине и древнейщих миграциях индоиранских народов. В кн. Древний Восток и античный мир. Москва-1972.
3. Акишев К.А. Саки азиатские искифы европейские. В кн. Археологические исследования в Казахистане. Алма-Ата-1973.
4. Аванесова Н.А. Культура пастушеских племен эпохи бронзы Азиатской части СССР. Ташкент-1991.
5. Арциховский А.В. Культурное единство славян в средние века. “Советская этнография” №1. Москва-1946.
6. Аманжулов А.С. Рунообразная надпись из сакского захоронения близ Алматы. “Вестник АН Каз.ССР” №2, Алматы-1971.
7. Аманжулов А.С. Материалы и исследования по истории древнетюркской письменности. Автореф. докт. дисс. Алматы-1975.
8. Аманжулов А.С. Тюркская руническая графика. Алматы-1980.
9. Аскаров А.Памятники андроновской культуры в низовьях Зарафшана. ИМКУ №3, Ташкент-1962.
10. Асљаров А. Степной компонент в оседлых комплексах Бактрии и вопросы его интерпретации. В кн. “Взаимодействие кочевых культур и древних цивилизаций. Алма-Ата-1989
11. Асљаров А. Мустаљиллик йилларида тарих, археология ва этнология. “Ўзбекистонда ижтимоий фанлар”, №6, Тошкент-1996.
12. Аскаров А. Об исконной родине расселения древних тюрков. “ИМКУ” №32, Ташкент-2001.
13. Асљаров А. Ўзбек халљи этногенези ва этник тарихининг баъзи бир назарий ва илмий-методологик асослари. “Ўзбекистон тарихи”, №4, Тошкент-2002.
14. Асљаров А. Ўзбек халљи этногенези ва этник тарихининг баъзи бир назарий ва илмий-методологик масалалари. “Ўзбек халљининг келиб чиљиши: илмий-методологик ендашувлар, этногенетик ва этник тарих” мавзусидаги Республика илмий-назарий семинар материаллари. Тошкент-2004.
15. Барроу Т. Санскрит. Москва-1976.
16. Бахрушин С.В. Очерки по истории колонизации Сибири в XVI-XVII вв. Москва-1927.
17. Бернштам А.Н. Спорные вопросы истории кочевых народов в древности. КСИЭ, XXVI. Москва-1957.
18. Бичурин Н.Я. (Иакинф), Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Том 1, М-Л-1950.
19. Большая Советская Энциклопедия, том 3. Москва-1950.
20. Большая Советская Энциклопедия. Том 39, Москва-1956.
21. Бонгард-Левин Г.М., Ильин Г.Ф. Древняя Индия. Москва-1969.
22. Бонгард-Левин Г.М., Грантовский Э.А. От скифии до Индии. Москва-1983.
23. Братченко С.Н. Периодизация памятников средней бронзы бассейна Нижнего Дона. Авт.канд. дисс. Киев-1969.
24. Братченко С.Н. Нижнее Подонье в эпоху средней бронзы. Киев-1976.
25. Вендидат, 1-боб. В кн. “История древнего Востока. Тексты и документы”. Москва-2002.
26. Wasmer M. Die Iranier in Sudrussland. Leipzig-1923.
27. Генинг В.Ф. Хронологические комплексы XVI в. до н.э. (по материалам Синташтинского могильника). В кн. “Новейщие открытия советских археологов”, часть 1. Киев-1975.
28. Грантовский Э.А. Ранняя история иранских племен Передней Азии. Москва-1970.
29. Гафуров Б.Г. Таджики. Москва-1972.
30. Греков Б. Роль славян в истории мировой культуры. Журнал “Славяне”, №1. Москва-1946.
31. Гумилов Л.Н. Хунну. Серединная Азия в древние времена. Москва-1969.
32. Грязнов М.П. Племена Сибири и Казахстана в эпоху бронзы. “Очерки истории СССР” Москва-1956.
33. Грязнов М.П. История древних племен Верхней Оби. М-Л-1956.
34. Geiger W. Ostiranische Kultur im Altertum. Erlangen-1882.
35. Дуан Лянчин. Динглинглар, љангљилар ва туролар. 1-жилд, Уримчи-1996.
36. Дьяконов И.М. История Мидии. М-Л, 1956.
37. Дьяконов М.М. Очерк истории древнего Ирана. Москва-1961.
38. Зданович Г.Б. Относительная хронология памятников бронзового века Урала-Казахстанских степей. В кн. “Бронзовый век Урала-Иртышского междуречья. Челябинск-1984.
39. Зданович Г.Б. Бронзовый век Урала-Казахстанских степей, Челябинск-1988.
40. Иванов В.В., Топоров В.Н. Санскрит. Москва-1960.
41. Итина М.А. История степных племен Южного Приаралья. М. 1977.
42. Киселев С.В. Древняя история Южной Сибири. Москва-1951.
43. Красинский Г. Покорение Сибири и Иван Грозный. “Вопросы истории”, №3, Москва-1946.
44. Кузьмина Е.Е. О южных пределах распространения степных культур эпохи бронзы в Средней Азии. В кн. Памятники каменного и бронзового веков Евразии. Москва-1963.
45. &*202;&*243;&*231;&*252;&*236;&*232;&*237;&*224; &*197;.&*197;. &*209;&*235;&*238;&*230;&*229;&*237;&*232;&*229; &*241;&*234;&*238;&*242;&*238;&*226;одческого хозяйства к производящему и особенности развития общественного строя. Москва-1974.
46. Кузьмина Е.Е. Распространение коневодства и культа коня у ираноязычных племен Средней Азии и других народов Старого Света. В кн. Средняя Азия в древности и средневековье. Москва-1977.
47. Кузьмина Е.Е. Древнейщие скотоводы от Урала до Тянь-Шаня. Фрунзе-1986.
48. Кузьмина Е.Е. Откуда пришли индоарии? Материальная культура племен андроновской общности и происхождение индоиранцев. Москва-1994.
49. Kupper J.R. Les nomades en Mesopotamie au temps des rois de Mari. Paris-1957.
50. Kupper J.R., Akten des XXIV Internationalen Orientalisten Kongresses, Wiesbadehn-1959.
51. Люй Симян. Чжунгтуо минзу ши (ХХР халљлари тарихи), Шанхай-1987
52. Миллер В. Оетинские этюды. Москва-1987.
53. Mirsadiq Isxaqov. Eski turk yazitlarin cogrofiasi ve turk etnogenez surejlarin tarihi o’rtami. Тuгкistan Qozok-turk universitetin “Turkologia” Jurnalin №2. Turkestan-2003. (Исќоков М. Љадимги туркий езма едгорликлар географияси ва туркий халљлар этногенетик муносабатлар масалалари. Туркистон љозољ-турк университетининг “Туркология” журнали №2. Туркистон-2003).
54. Мошкова М.Г. Ново=Кумакский курганный могильник близ г. Орска. Москва-1962.
55. Маргулан А.Х., Акишев К.А., Кадырбаев М.К., Оразбаев А.М. Древняя культура Центрального Казахстана. Алма=Ата-1966.
56. Массон В.М. Древнеземледельческая культура Маргианы. М.-Л-1959.
57. Окладников А.П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья, часть 3, М-Л-1955.
58. Oldenberg H. Die Religion des Veda. Berlin-1894.
59. Сальников К.В. Очерки древней истории Южного Урала. М.-1967.
60. Сарианиди В.И. Некрополь Гонура и Иранское язычество. М-2001.
61. Смирнов К.Ф. Проблема происхождения ранних сарматов. СА. №3. Москва-1957.
62. Смирнов К.Ф. Савроматы. Москва-1964.
63. Смирнов К.Ф., Кузьмина Е.Е. Происхождение индоиранцев в свете новейщих археологических открытий. Москва-1977.
64. Сорокин В.С. Могильник бронзовой эпохи Тати=Бутак. М.-1962.
65. Стоколос В.С. Культура населения бронзового века Южного Зауралья. Москва-1972.
66. Стрижак О. С. Гидронимия среднеднепровского левобережья. Авт. канд. дисс. Киев-1965.
67. Третьяков П.Н. Восточнославянские племена. Москва-1953.
68. Топоров В.Н., Трубачев О.Н. Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья. Москва-1962.
69. Федорова-Давыдова Э.А. Погребения эпохи бронзы Ново-Кумакского могильника. Москва-1964.
70. Формозов А.А. К вопросу о происхождении андроновской культуры. КСИИМК, XXXIX, М.-1951
71. Ханюй дазидян (Хитой иероглифлари катта луђати), 8 жилдли. Сичуан-1987.
72. Хитой тили катта иероглифлар луђати, 3-жилд, 2057 бет.
73. Хњжаев А. Љадимги Хитой манбаларидаги туркий халљларга оид айрим этнонимлар. “Ўзбекистон њрта асрларда: тарих ва маданият. Тошкент-2003
74. Черников С.С. Роль андроновской культуры в истории Средней Азии и Казахистана. КСИЭ, XXVI, 1957.
75. Черников С.С. Восточный Казахстан в эпоху бронзы. М-Л-1960.
76. Черных Е.Н. Древнейщая металлургия Урала иПоволжья. М.-1970
77. Щербак А.М. О рунической письменности в юго-восточной Европы. “Советская тюркология” №4. Москва-1971.
78. Ўзбекистон миллий энциклопедияси, 6-жилд. Тошкент-2003.

Ахмадали АСКАРОВ, академик, (ТГПУ имени Низами).

Статья опубликована в
научном сборнике “История Узбекистана в археологических и
письменных источниках”, Отв. редактор А.А. Анарбаев, Издательство “ФАН”,
Ташкент 2005, стр. 81-91.
Источник – ЦентрАзия
Постоянный адрес статьи – http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1138060920

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s