Р.Масов: ТАДЖИКИ В СОСТАВЕ ТУРКЕСТАНСКОЙ АССР

http://ia-centr.ru/expert/2605/
24.10.2008

Р.Масов: ТАДЖИКИ В СОСТАВЕ ТУРКЕСТАНСКОЙ АССР. Ч.1

Готовится к выходу первый совместный сборник работ российских и таджикских историков. Редакция сайта публикует материалы этого исследования в сокращенном варианте.

Образование Туркестанской Автономной Советской Соци­алистической Республики в составе Российской Федерации явилось большим историческим событием, сыгравшим значи­тельную роль в решении национального вопроса в Средней Азии, сильно ударившим как по великодержавному шовиниз­му, так и по тем силам, которые мечтали о создании на терри­тории этого региона Великого Туркестана – объединения всех тюркских народов в единое, не зависимое от России государ­ство, ориентировавшееся на Турцию.

В то же время не выдерживают никакой критики и факти­чески не обоснованы встречающиеся в историографии утвер­ждения о том, что в рамках Туркестанской республики проис­ходил «процесс национального самоопределения таджикско­го народа», что оно предоставило таджикам условия для ус­пешного хозяйственного и культурного строительства, способствовало развитию политической активности. По наше­му мнению, эти утверждения преувеличены и демагогичны. Не соответствует действительности и то, что после создания ав­тономии в Туркестане в государственных органах республики якобы было обеспечено широкое представительство местных национальностей и издание книг, журналов и газет на их род­ных языках и т.д.

К сожалению, эти преобразования и другие, социальные и хозяйственные мероприятия, проведенные администрацией Туркестанской республики, почти не коснулись древнейшего народа Средней Азии – таджиков. В этом были повинны не только пантюркистские элементы, но и руководство респуб­лики, которое считало, что местное население не способно участвовать в управлении ее государственными, хозяйствен­ными, культурными делами.

В докладной записке члена ВЦИК и ТуркЦИКа И. А. Апина в Президиум ВЦИК о положении в Туркестане говорилось: «В пер­вое время из-за искажений политики партии в Туркестане мест ное население не допускалось в органы Советской власти и в Красную Армию, хотя оно имело к этому упорное стремление и доказало достаточную подготовленность, умение и желание служить общему делу. Это невольно толкало мусульман на мысль, что им совершенно не доверяют и что европейское насе­ление (а точнее – новые советские чиновники из числа русско­язычных – P.M.), как привыкшее, желает по-прежнему властво­вать над коренным населением»1.

Такое недоверие к членам правительства из числа местно­го населения порождало национализм, или по этническим при­знакам пантюркизм, а по религиозной принадлежности – панис­ламизм. Оба эти течения были одинаково опасны в отношении таджикского народа. Опасность же заключалась в том, что не­многочисленные руководящие работники из числа таджиков для сохранения своего положения переходили на сторону пантюркистов, изменив свою национальную принадлежность.

В дальнейшем именно они в большей степени и способ­ствовали совершению роковой ошибки в самоопределении таджикского народа. Так, для практического проведения в жизнь принципов советской автономии, защиты интересов каждого народа и вовлечения трудящихся масс в Советы на V съезде Советов Туркестана был создан Народный Комис­сариат по делам национальностей (Наркомнац). Позже, 16 января 1919 г., правительство Туркестанской республики объявило для всеобщего сведения новое «Положение о кра­евом Комиссариате по национальным делам», утвержденное ТуркЦИКом. В Положении четко было зафиксировано, что всем народам Туркестана предоставляется право иметь «сво­его представителя как в отделах по делам национальностей, так и в краевом Комиссариате по национальным делам». Со­гласно Положению, при Народном Комиссариате по делам национальностей Туркреспублики в 1919 г. были созданы следующие национальные отделы: «узбекский, туркменский, киргизский, азербайджанский, армянский, татарский, персид­ский, украинский, еврейский, туземно-еврейский»2. Как видно, таджикский отдел среди них отсутствовал, хотя по числен­ному составу и компактному проживанию во многих городах и районах Туркестанской АССР таджики превосходили все вы­шеперечисленные народы.

Спустя год, 24 февраля 1920 г., «Т. Рыскулов и часть чле­нов крайкома КПТ обратились в ЦК РКП(б) (Центральный Ко­митет Российской Коммунистической партии (большевиков) -Р. М.). 8 марта 1920 г., положив в основу подготовленный Тур-ккомиссией проект, ЦК РКП(б) принял постановление, назван­ное «Положением об автономии Туркестана». В нем Туркестан признавался автономной республикой населяющих его основ­ных народов – туркмен, узбеков, киргизов, и подтверждалось его наименование «Туркестанская автономная республика РСФСР».1

Затем в конце мая 1920 г. в докладной записке в ЦК РКП(б), направленной в Москву туркделегацией, это обосновывалось этнографическими «фактами», в частности, тем, что так как «…узбекский, казахский, туркменский, киргизский и другие на­роды (имелись в виду таджики, сарты – отуреченные таджики, которые в целом составляли большинство населения Сред­ней Азии, в том числе и ТАССР – P.M.) представляют собой одну тюркскую нацию, члены делегации считали разделение Туркестана на отдельные национальные образования недопу­стимым, в том числе по политическим и экономическим сооб­ражениям»2.

В ЦК РКП(б), естественно, сразу же обратили внимание на пантюркистский характер записки Т. Рыскулова и его едино­мышленников, поэтому предложенные изменения об образо­вании самостоятельной Туркестанской Республики не были приняты, что стало очевидным в период проведения националь­но-территориального размежевания в 1924 г.

Центр более всего настораживало само название респуб­лики – «Туркестанская…», в которую включались все тюрко-язычные кочевые, полукочевые племена Средней Азии, что стало бы основанием и тюркам России требовать для себя самостоятельные образования вместо автономных респуб­лик и областей. В центре понимали устремления пантюркистов, которые желали бы впоследствии иметь свою суверен­ную объединенную Тюркскую республику, представлявшую реальную угрозу для самой России. Пожелание о создании Великого Туркестана Т. Рыскулов и другие пантюркисты от­крыто обосновывали, выражая его следующим образом: «В интересах интернационального объединения трудящихся и угнетенных народов провести путем коммунистической аги­тации идею уничтожения стремления тюркских народностей делиться по существу и названию: на татар, киргизов, баш­кир, узбеков и т.д. и составить отдельные мелкие республи­ки, а объединить в целях сплоченности и привлечения дру­гих тюркских народностей, не входящих в состав РСФСР, вок­руг Тюркской Советской Республики»1.

Ясно, что эти бредовые идеи, которые озвучивали Т. Рыс­кулов и его сторонники, гораздо раньше родились в головах татарских и башкирских пантюркистов, мечтавших объединить среднеазиатских тюрков в одно независимое от России тюркс­кое государство. Ссылка на интернациональные, социалисти­ческие идеи, которыми оперировал Т. Рыскулов, не могли убе­дить центр, где понимали, что пантюркисты хотят добиться «не­зависимости» для тюрков не только Средней Азии, но и Рос­сии. Как отмечает Валерия Андреева, среди пантюркистов -сторонников полной «автономии» края от РСФС «выделяются две тенденции: в рамках поверхностно усвоенных социалис­тических догм соперничают между собой общетюркские авто­номисты с автономистами национальными. Цель первых – со­здание большой Тюркской Советской республики с собствен­ной армией, казной и аппаратом управления в рамках рыхлого СССР и в границах от Башкирии до Кушки. Цель вторых – самоиндентифицироваться по более мелким «национальным» ав­тономным образованиям»2. Победили вторые, за что руково­дители нынешних тюркоязычных республик должны быть им благодарны. Борьба за власть между лидерами тюркоязычных коче­вых племен не прекращалась во время всего существования Туркестанской автономной республики. Однако идея обще­тюркской принадлежности и единения не воодушевляла, на­оборот, каждый хотел быть самостоятельным правителем и иметь свою родоплеменную вотчину. Именно в этом заклю­чалась одна из главных причин проведения национально-тер­риториального размежевания. Мысль о создании великого «Туркестана» или «Турана» вновь появилась на свет после распада Советского Союза с подачи известных литераторов, потомков Чингисхана, Чингиза Айтматова и Олжаса Сулей-менова. Один из них открыто признавался в своей постоян­ной ностальгии по «Великому Турану», не осознавая того, что «Туран» и «Туркестан» – понятия разные, и у них нет ничего общего. Плохо, как видно, когда даже элементарно не знают прошлую историю народов Средней Азии.

Причины игнорирования и даже враждебного отношения к таджикскому народу в период образования Народного Комис­сариата по делам национальностей Туркреспублики, как счи­тают некоторые исследователи, привели к тому, что «нацио­нальные отделы Наркомнаца были созданы без достаточно­го учета всех особенностей национального состава Туркеста­на», или же объясняют это положение следующим: «Отсут­ствие таджикского отдела при Наркомнаце связывается с теми препятствиями, которые чинились национальному самоопре­делению таджикского народа»1. Для таких утверждений, по нашему мнению, имелись убедительные основания. Нацио­нальные отделы Наркомнаца создавались для работы среди народностей Туркестана, для пропаганды среди них идей со­ветской власти. Среди таджикского населения Туркестана такая работа якобы также велась. Но как, спрашивается, она могла вестись, если не было создано таджикского отдела, хотя при этом еще провозглашались «идея советской влас­ти», «советская работа» и т.д. Еще более поразительно объяс­нение, что подобную деятельность среди таджиков проводит персидский отдел Наркомнаца. В «Положении» приводятся и другие необоснованные причины, повлиявшие на то, что тад­жикских советских органов при правительстве Туркестанской АССР создано не было.

Сложившаяся ситуация объяснялась не только безответ­ственным отношением работников Наркомнаца и вообще пра­вительства Туркестанской республики в целом к данному воп­росу. Сложившееся отношение к таджикам нельзя оправдать и тем, что виновны в этом якобы «отдельные руководящие ра­ботники Туркреспублики, они ошибочно отрицали наличие в Туркестане самостоятельной таджикской народности».

Наивно было бы думать, что кто-либо из партийных или со­ветских работников Средней Азии не мог знать о том, что здесь в числе других наций и народностей проживают и таджики. О таджиках, их историческом прошлом и богатом культурном на­следии имелась еще в дореволюционный период довольно об­ширная литература, принадлежавшая перу многих русских и зарубежных востоковедов. Один из крупнейших партийных и советских деятелей Советского Туркестана, впоследствии реп­рессированный, Г. Сафаров в работе «Колониальная револю­ция (опытТуркестана)», изданной в 1921 г., писал: «Из современ­ных обитателей Туркестана прямыми потомками коренных арий­цев являются только таджики. Они занимают теперь верхнюю долину реки Зеравшана в Самаркандской области, горные до­лины Туркестанского хребта (в Самаркандском и Ходжентском уездах), долины и предгорья в Кокандском, Наманганском, Маргиланском и отчасти Андижанском уездах Ферганы, а так­же Нуратинские горы в Джизакском и Катта-Курганском уез­дах. Словом «таджик» («Тиаоджи») китайцы обозначали жите­лей Закаспия, Хивы, Ферганы, Согдианы, которые тогда гово­рили на одном языке…»1.

Всякие рассуждения лиц из партийной и государственной администрации Туркреспублики, как из числа местных жите­лей, так и из русскоязычных и других национальностей, якобы не ведавших о существовании коренного, древнейшего народа Средней Азии – таджиков, не имеют никакого смысла и выгля­дят смехотворно. Они не могли не знать, что из всех жителей региона таджики являются и древнейшим, и просвещеннейшим народом, и взлетами многовековой культуры, развитием зем­леделия, градостроительства Средняя Азия обязана именно им. Достаточно сослаться на свидетельство одного из иссле­дователей, который писал: «…Таджики были строителями по­чти всех тех ирригационных систем, которые дают жизнь всем крупным оазисам Туркестана, теперешнее их состояние, глав­ным образом, разбросанность, вытеснение не дает им возмож­ности создать самостоятельную политическую жизнь»2.

В статье известного ученого-этнографа Р. Рахимова, посвя­щенной 100-летию выдающегося знатока истории народов Средней Азии И. И. Зарубина, дается четкая картина числен­ности и расселения таджиков по различным городам и облас­тям региона до начала национально-территориального разме­жевания и после него. В частности, автор отмечает: «По сло­вам И. И. Зарубина, узбекская народность возникла «на гла­зах истории», из соединения части турецких (тюркских – P.M.) племен, которые легли в основу казаков (казахов – P.M.). Осе­дая в Мавераннахре, узбеки претерпели крупные изменения, приняв в свой состав различные в разных местах турецкие ро­довые группы, прибывшие в страну задолго до них, и в различ­ной степени смешиваясь с оседлым турецким и иранским на­селением»3. Автор статьи совершенно справедливо говорит о том, что «оседание узбеков ускорило процесс тюркизации ира­ноязычного населения» и, со ссылкой на И. И. Зарубина, до­бавляет: «Это – уже до узбеков турецкое по языку, иранское по происхождению – население, называвшееся и называемое и поныне узбеками и казаками, именем сартов нигде не созда­ло для себя особого этнического определения».

Анализируя численный состав жителей городов Средней Азии, И. И. Зарубин дает следующую картину: в 1915 г. в тра­диционно многонациональном Самарканде насчитывалось: «59 901 таджик и 819 узбеков»2.

В 1920 г. таджиков здесь было 44 578, узбеков – 33113.

«Уменьшение численности таджикского населения в 1920 г. по сравнению с 1915 г. объясняется тем, что голодные 1917- 1918 гг. в Самарканде унесли значительную часть коренных жителей – таджиков. Одновременное увеличение численнос­ти узбекоязычного населения, можно предположить, шло, в ча­стности, за счет таджикоязычного населения, сартов и др.»4.

К тому же немаловажную, можно даже сказать, главную роль в рассматриваемом нами вопросе сыграло образование Тур­кестанской республики и начавшийся здесь процесс насиль­ственной ассимиляции таджиков в ходе грубого нарушения переписи населения, выдвижения на руководящие должности лиц узбекской национальности, перевод делопроизводства, просвещения, печати и других органов на узбекский и турец­кий языки.

В статье Р. Рахимова сопоставляются этнографические ре­зультаты, полученные И. И. Зарубиным, с другими аналогич­ными данными, содержащимися в работах его предшествен­ников. При этом вырисовывается поразительная картина: за несколько лет существования Туркестанской республики чис­ленность таджикского народа катастрофически упала.

http://ia-centr.ru/expert/2729/
27.10.2008

Р. Масов.: ТАДЖИКИ В СОСТАВЕ ТУРКЕСТАНСКОЙ АССР. Ч.2

Выступая на 3-й Краевой мусульманской конференции РКП(б) «Об автономии и консолидации Туркестана», Т. Рыскулов особо подчеркивал: «Теперь тюркские коммунисты должны исправить ошибку истории, в частности туркестанского народа. Представители трудящихся тюрков, истинные революционеры, с точки зрения якобы национального единства всех тюркских народов»1.

В области просвещения, особенно при создании школ, фак­тически не учитывались языковые особенности узбеков, турк­мен и киргизов, не говоря уже о таджиках, существование кото­рых вообще отрицалось. По сути дела проводилась тюркизация школ на основе сочетания турецких и татарских слов, так как именно османские турки и татары были инициаторами ре­форм в области народного образования. В пределах Туркес­танской республики, даже в тех районах и областях, где не про­живало тюркоязычное население, систематически велась на­сильственная тюркизация школ. Кроме того, «в период пребы­вания Эффендиева (пантюркиста – P.M.) комиссаром народ­ного просвещения это выразилось в введении военной турец­кой муштры и турецких песен и маршей во всех школах, в на­саждении всюду турецких учителей из бывших военноплен­ных, в официальном запрещении вводить новую орфографию и в прямом поощрении религиозной пропаганды»2.

3-я Краевая мусульманская коммунистическая конференция РКП(б) и 5-я Краевая конференция РКП(б) постановляли при­знать Туркестанскую республику республикой тюркских наро­дов и Туркестанскую коммунистическую партию Тюркской коммунистической партией. Вдохновители таких бредовых идей старались превратить отсталый Туркестан, который исторически и этнически являлся родиной таджиков, в центр концентрации всех тюркских народов, проживавших в пределах РСФСР. В ос­нове всего же было не только отрицание таджикского народа, но и стремление отделиться от России, став в дальнейшем силь­ным противовесом в борьбе между тюрками и славянами, а точ­нее, русскими, которых считали главным врагом тюрков. С этой целью тот же Эффендиев предлагал «оставить внешнюю поли­тику на усмотрение туркестанского правительства»3.

Последующие события и центробежные намерения пред­ставителей союзных и автономных национальных образований из числа тюркских народов иллюстрируют оживление в среде пантюркистов, возрождение их сепаратистских устремлений в новых условиях, развитие пантюркизма вообще. Как показывает исторический опыт, подобное происходило и про­исходит в условиях революционных перемен. Раньше это име­ло место при распаде Российской империи, позже – в резуль­тате разрушения СССР, с той лишь разницей, что в новых ус­ловиях пантюркистское движение, иногда с панисламистской окраской, становится гораздо опаснее, агрессивнее, чем ког­да-либо, в отношении нетюркских народов.

В положении таджикского населения с самого начала обра­зования Туркестанской АССР и за все годы её существования больших изменений не произошло. Особенно это выразилось при выдвижении и расстановке кадров из числа таджиков, со­здании таджикских органов самоуправления, организации школ, факультетов в вузах, организации выхода изданий периоди­ческой печати, подготовки школьных учебников и т.д. Всемир­но известные русские, советские востоковеды, истинные зна­токи истории народов Средней Азии проявляли беспокойство о национальных интересах таджикского народа. Так, В.В. Бартольд в 1925 г. писал: «Когда в 1920 г. была утверждена Кон­ституция Туркестанской республики, то «коренными на­циональностями» её были признаны только киргизы, узбеки и туркмены, древнейшие жители края – таджики были забыты. В какой мере будет способствовать возрождению таджикской на­циональности национальное размежевание 1924 года, покажет будущее»1.

Вся высшая партийная и советская структура госу­дарственной власти Туркестанской республики, возглавляемая местными руководителями, была подвержена пантюркистской идеологии. Об этом свидетельствуют их стремления к форми­рованию единой «тюркской нации», созданию «Тюркской рес­публики», «Тюркской компартии», «Тюркских военных форми­рований». В борьбе с такими националистическими взгляда­ми были бессильны и Турккомиссия, и Туркбюро ЦК ВКП(б), и позже образованное Средазбюро ЦК ВКП(б). Проводилась политика насильственной ассимиляции всех нетюркоязычных народов Средней Азии, в первую очередь, таджиков, хотя вся мировая востоковедческая литература, имеющиеся письмен­ные и другие многочисленные источники убедительно свиде­тельствовали о том, что таджики были и остаются основным древнейшим народом Средней Азии, сумевшим сохранить и преумножить на протяжении многих веков свою самобытную культуру, язык и этнические особенности.

Несмотря на то, что таджики по численности населения за­нимали второе место в Туркестанской АССР, ТуркЦИК принял 14 июля 1918 г. постановление, в котором говорилось: «Объя­вить государственным языком, наравне с русским, местный пре­обладающий язык (узбекский и киргизский)». В докладе Комис­сии по организации делопроизводства от 14 сентября 1924 г. отмечались наличие в Туркреспублике множества народностей и необходимость ведения в связи с этим делопроизводства на трех основных языках – узбекском, киргизском, туркменском1.

Но все эти «языки», по существу, мало чем отличаются друг от друга, как и их носители – казахи, киргизы, узбеки, туркмены и другие кочевые тюрко-монгольские племена. И если бы, допу­стим, вместо отдельных этнических республик на территории Средней Азии была бы образована единая и независимая «Тюр­кская республика», то в ней не было бы ни узбеков, ни казахов, ни киргизов, ни туркмен. А какой же язык стал бы тогда государ­ственным? Естественно, тюркский – их общий язык. Тогда поче­му и для чего нужно было «городить сыр-бор» с созданием от­дельных республик для тех же самых тюрков?!. По сути дела, в Средней Азии в то время проживали два разных народа – тад­жики и тюрки. От этого и нужно было, как говорится, «плясать».

Вся эта антиязыковая, антитаджикская, политика про­водилась вопреки очевидным фактам истории, здравому смыс­лу. Ни для кого не было секретом, что прекрасный, мелодич­ный таджикский язык на протяжении многих веков был и оста­ется языком межнационального общения всего Востока. Госу­дарственным языком всех стран и национальных образований в Средней Азии, вплоть до национально-территориального размежевания, был таджикский язык. Без знания таджикского язы­ка невозможным было и изучение культурного наследия тюрк­ских народов, хотя новоиспечённые «просветители» его не при­знавали и отвергали. Почти всю дореволюционную духовную культуру народов Средней Азии можно постигнуть только с помощью таджикского языка. А на протяжении же всего перио­да существования Туркестанской республики проводилась в разной форме дискриминация экономических и культурных интересов таджикского народа. Обреченность в этом отноше­нии таджиков, их ассимиляция с узбеками откровенно, без вся­кого стеснения пропагандировались на страницах периодичес­кой печати Туркестанской республики.

Так, газета «Туркестан» в начале января 1924 г. опуб­ликовала статью «В стране таджиков», в которой цинично гово­рилось: «Желание употреблять этот язык (таджикский – Р. М.) означает, во-первых, стремление отделиться от жизни, пото­му что жизнь в течение истории против него, во-вторых, факт финятия его означает принятие не полезного, а бесполезного лишнего языка, а потому таджикам необходимо простонаросто немедленно перейти на узбекский язык и не придержи-заться «особого таджикского языка», так как «ходом социаль­ного процесса» уже решена их судьба»1.

Не правда ли, жутко становится от подобного цинизма?!. Главной принадлежностью любого народа, нации является язык, на котором они говорят. С уничтожением языка перестает существовать и его носитель. Не случайно языковая проблема в наши дни выдвинулась на передний план. Все бывшие союзные и автономные республики, образования приняли законы о стату­се родного языка как государственного. Вопрос о национальных языках, дальнейшем их развитии занимает одно из первых мест в кругу проблем, касающихся национальных противоречий.

На протяжении всего периода существования Туркестанской АССР мероприятия по проведению социалистических культур­ных преобразований среди таджиков искусственно сдержива­лись деятельностью пантюркистов и национал-шовинистов. Если для других национальных республик это время определялось как начало борьбы за ликвидацию фактического экономическо­го и культурного неравенства, некапиталистического пути раз­вития, то для таджикского народа оно являлось периодом борь­бы и выживания за правовое равенство в культурном прогрес­се. В докладной записке на имя секретаря Средазбюро ЦК ВКП(б) И. А. Зеленского говорилось, что в то время отвергалось даже само существование таджиков, за исключением территории Гор­ного Бадахшана – Западного Памира1, хотя их, по официаль­ным данным, в Туркестанской республике насчитывалось до 1,3 млн. человек2.

И это при том, что в Туркестане тогда проживали 290 тыс. туркмен, которые имели возможность издавать на своем род­ном языке книги, журналы, создавать национальные школы. Таджики же были лишены всего этого. Тактика «замалчивания», неприязни к таджикскому народу со стороны пантюркистов ока­зывала свое влияние и на первых руководителей централь­ных партийных и советских органов. В циркулярном письме ЦК РКП(б) всем организациям Коммунистической партии Туркес­тана об улучшении партийной и советской работы среди ко­ренного населения республики от 12 августа 1920 г. указыва­лось: «Коренными народами Туркестана являются узбеки, кир­гизы, туркмены. На трудящиеся массы этих народов и должна опираться советская власть»3.

Антитаджикская политика пантюркистов и великоузбекских шовинистов приводила к негативным результатам. Понимая, что руководящие посты предоставляются, в первую очередь, лицам тюркского происхождения, что в общеобразовательных школах преподавание ведется на узбекском языке, многие тад­жики, беспокоясь за свое будущее и будущее своих детей, ста­ли записывать себя по-национальности узбеками. Перепись 1920 г. показала, что по сравнению с дореволюционным перио­дом общая численность таджиков в Туркестанской республике сократилась почти втрое при одновременном значительном росте численности узбеков.

Особое усердие в туркизации Туркестанской АССР и дру­гих регионов Средней Азии проявляли те, кто учился в Стам­буле, выходцы из Турции и лица, вольно или невольно попав­шие в Среднюю Азию. Большинство из них нашли место в сис­теме народного образования, в национальных военных фор­мированиях, в административных органах.

Характеризуя подготовку учительских кадров в северных рай­онах теперешнего Таджикистана, академик 3. Ш. Раджабов пи­сал: «На учительских курсах в Самарканде, наряду с опытными русскими, таджикскими и узбекскими педагогами, преподавали и турецкие военнопленные, значительная часть которых пыта­лась насаждать агрессивные идеи пантюркизма. Поэтому не слу­чайно после окончания курсов учителя в школах нередко изъяс­нялись с учащимися на ломаном турецком языке»1. В свое вре­мя самому 3. Ш. Раджабову пришлось выступить на городском митинге в Ходженте среди таджикского населения с написанной его учителем речью на наречии турецкого языка.

Таким образом, в Туркестанской АССР, одной из первых на территории Средней Азии советских социалистических респуб­лик, не произошло национального самоопределения таджикс­кого народа. Наоборот, по сравнению с дореволюционным пе­риодом его национальные интересы в значительной степени оказались ущемленными. Революционные преобразования, а затем и социалистические мероприятия Советской власти в эко­номической, политической и культурной областях в районах с таджикским населением осуществлялись крайне слабо. За пе­риод существования Туркестанской республики у её руково­дителей, в основном из числа нетаджикской национальности, главным было одно стремление – создать тюркское самостоя­тельное государство, а главным лозунгом: «Туркестан – для тюрков!».

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s